Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] - Виталий Дмитриевич Гладкий

победителям. Их доконала боевая песня Морава-Хорта, который все еще был не в себе. Они ее знали. Древняя песнь славила Хельхейм – преисподнюю, владения Хель, повелительницы мира мертвых. Ее звуки могли привести в смятение даже самые храбрые души. Ведь в Хельхейм попадали все умершие бесчестно. А варяги мыслили себя героями, которые если и должны погибнуть, то лишь в бою, потому как только таких храбрецов валькирии забирали в Вальхаллу.

Гребцы, еще не остывшие от жаркого боя, совсем забыли про свои раны и о своих коленопреклоненных противниках. Их глаза были прикованы к драккару, где среди горы трупов стоял пассажир лодьи в шкуре белого волка и, подняв меч к небу, пел какую-то варварскую песнь, состоявшую из набора странных звуков, в которых слышался и вой ураганного ветра, и грохот штормовой волны, и птичьи крики, и еще что-то такое, от чего обмирало сердце, а в душу заползал невольный страх.

Глава 12. Возвращение

Драккар стукнулся бортом о причал, и Морав поторопился привязать его веревкой к одному из столбов и опустить парус. Обернувшись, юноша глянул в сторону моря. Там уже едва виднелась лодья купца Чурилы – ветер дул с кормы и гнал судно со все возрастающей скоростью подальше от опасного пассажира, на которого после сражения с варягими боялись даже глянуть. Уж неизвестно, кем Морав-Хорт казался в глазах гребцов и купца, но он замечал, что они нередко крестились и сплевывали через левое плечо, при этом старались, чтобы пассажир не заметил ни крестного знамения, ни прочих манипуляций.

Правда, Чурило все-таки поблагодарил его за спасение своей жизни и товара, при этом попытался вернуть Мораву деньги, плату за проезд. Однако юноша решительно отказался, а купец не рискнул настаивать, но едва драккар с Моравом на борту взял курс на твердь русов, как Чурило высыпал «дьявольское» серебро за борт и бросил в волны кошель.

Что касается захваченного драккара варягов, то его хотели пустить на дно (как это сделали с оставшимися в живых варягами; чтобы потом не стать объектом кровной мести), пробив дыру в днище. Но Морав воспротивился этому решению – уж больно хорош был корабль. Он был длиннее обычных драккаров (прикинув на глаз, Морав определил его длину примерно в шестьдесят локтей, а ширина составляла не менее восьми локтей), имел изящные обводы и обладал потрясающей быстроходностью, в чем юноша убедился, когда направился к причалу. До этого лодья тащила драккар на буксире, и Мораву оставалось лишь управляться с рулевым веслом.

Низ драккара был изготовлен из ясеневых досок, а на киль и борта пошел крепчайший дуб. Особым «шиком» у мастеров-викингов считалось построить драккар таким образом, чтобы он мог нести на бортах щиты и при этом они не должны мешать работать веслами. Именно таким и был трофей людей купца Чурилы и Морава-Хорта, который внес в победу над варягами наибольшую лепту.

Полотнище прямоугольного паруса было полосатым; его сшили из нескольких кусков светло-серой и темно-красной тканей. Оснастка на драккаре была хитрой, такую Морав прежде не видел. Она позволяла при любом курсе корабля относительно ветра придавать парусу необходимую форму. Его боковые и нижние края были снабжены целой паутиной снастей, позволявших нужным образом растягивать полотнище, а к нижним углам крепились шесты, которые удерживали в требуемом положении полотнище паруса, вынесенное далеко за борт.

Кроме того, у драккара был мощный, выступающий киль, мешавший ветру сносить судно вбок. Он позволял кораблю ходить круто к ветру. Что касается мачты, то она была съемной. Команда могла поднять или опустить ее в случае необходимости самостоятельно, вручную, не прибегая к каким-либо подъемным устройствам. Мачта стояла на тяжелом деревянном упоре, который за его форму называли «мачтовой рыбой». Крепилась она надежным задвигающимся запором и растягивалась тремя прочными канатами.

Едва Морав заикнулся, что такой великолепный во всех отношениях корабль нельзя пускать на дно и что он должен принадлежать купцу и команде лодьи как очень ценный трофей, Чурило перекрестился, замахал в испуге руками и сказал:

– Свят, свят! Ни в коем случае! Если мы притащим драккар на Готланд, там его сразу узнают – уж больно приметен. Ведь в Готском дворе торгуют не только свеи, но и норги, и даны. И тогда нам несдобровать. Нет уж, лучше забери его себе. В том, что мы отбились от варягов, в основном твоя заслуга. Пусть он будет тебе наградой. Ты не купец, ты воин, к тому же рус, поэтому варяги к вам не сунутся мстить за обиду. Трофей есть трофей, он взят в бою, они это понимают. Но если мы, купцы, начнем приторговывать чужими судами, то это будет воровство, которое наказуемо. И не важно, что драккар был взят с боя. – Тут Чурило хитро прищурился и подмигнул Мораву. – А чтобы и вовсе не было к тебе никаких претензий, одень драккар в другую одежку. Тогда его сам нечистый не узнает.

«Ах, купчина, ах, сукин сын!» – с восхищением подумал Морав. В тверди хоробрых он немало был наслышан о разбойных «подвигах» ушкуйников, которые грабили не только чужие суда, но случалось, что и торговые посудины купцов Хольмгарда. При этом некоторые купцы не гнушались покупать эти трофеи, естественно, за бесценок, а затем переделывали их так, чтобы нельзя было опознать, и продавали втридорога. Видать, и у Чурилы было рыльце в пушку по этой части, коль он сподобился на такой совет.

Так Морав-Хорт стал владельцем великолепного корабля. Но и это еще было не все. На корме лежали два больших тюка и мешок. В одном из тюков было сложено защитное снаряжение варягов, в другом – оружие, а в мешке лежали ценности, награбленные морскими разбойниками. Все это добро, как и корабль, теперь принадлежало Мораву. Никто из гребцов не рискнул спуститься на драккар, изрядно залитый кровью, и уж тем более никто не покусился на ценные трофеи, потому как все решили, что их пассажиру помогала в бою нечистая сила и что она угнездилась на корабле викингов.

Пришлось Мораву самому заняться уборкой драккара. А уж то, что он переселился на корабль и стал рулевым – иначе никак нельзя было, волна могла перевернуть драккар, – и вовсе принесло большое облегчение команде лодьи и купцу Чуриле. У всех не выходил из головы его облик, когда он поднялся на борт судна после боя: весь залитый кровью, лицо в разверстой пасти волка страшное, дикое, глаза горят адским пламенем, а сам он показался просто великаном, хотя до этого никто не замечал, что